Вот знаете, для меня никогда не делали ничего
романтического. Нет, ну конечно делали—для всех делали, но не то и не те, и
как-то, скорее, для проформы, и вроде не очень-то и запомнилось. И уж точно
ради меня никогда не совершали ничего безрассудного.
А вот я в детстве была очень романтичной. Трепетной девочкой
в кружевах и мечтах о вечной любви. Неважно, что трепетность и кружева были в
тех же мечтах, а снаружи прикрывались
джемперами из голубого полиэстера, — во всех книгах черным по белому было
написано, что главное — это богатый внутренний мир.
Я писала мальчикам любовные письма на 14 февраля и поливала
их мамиными духами, потому что ненадушенные любовные письма — это не комильфо.
Понятное дело, никогда не отправляла, потому что заметят и засмеют же! Догадаются,
от кого и будут тыкать пальцем! И за ужином с родителями будут обсуждать! Будут
жевать свою котлету и смеяться, что есть одна в шестом «а», влюбилась в одного
из восьмого «б». И родители их тоже будут смеяться. И все! Клеймо на всю жизнь.
Время шло, и как-то незаметно я выросла во взрослую циничную
тетку, которая смеется над этими вашими телячьими нежностями. «Эти ваши телячьи
нежности» - это мой папа так говорил. Когда мама целовала меня, как иногда мамы
целуют своих детей, он все время бормотал: «Фу, опять эти ваши телячьи
нежности», — и смеялся. Тогда мне становилось ужасно неловко, и я тоже
говорила: «Фу, мам, эти твои телячьи нежности!» — и уходила в свою комнату.
И сейчас я говорю мужчине: «Фу, эти твои телячьи нежности!» — и ухожу в свою комнату. А потом ночью смотрю в окно, а там пьяные школьники
обнимаются, и думаю, какая же я дура. Звоню мужчине, но вместо того, чтобы
сказать: «Мужчина, приезжай, давай пообнимаемся», я почему-то говорю: «Мужчина,
приезжай, давай потрахаемся».
А потом размышляешь и приходишь к выводу, что, пожалуй, так
даже лучше: проще и комфортнее. Не нужно толковать намеки и переводить дорогие
духи на письма. «Мужчина, приезжай, давай потрахаемся», — краткость — сестра
таланта. И когда мужчина обнимает сзади и целует в шею, я говорю ему: «Фу, эти
твои телячьи нежности!».
И ухожу в свою комнату.
