-1

Мне очень жаль быть коллегой некоторым людям. Из них бы получились куда лучшие друзья.

Нельзя стать другом коллеге, даже если очень этого захотеть. Даже если кажется, что вы-то уж точно отличные приятели. Это иллюзия, которая рассеивается день, этак, на пятый после ухода человека из компании. Вы больше никогда не встретитесь и, скорее всего, забудете о существовании друг друга спустя полгода. Может, однажды кто-то из вас напишет другому вконтакте что-то вроде "Пора бы увидеться!". Тот, конечно, с энтузиазмом согласится, спросит, как дела, поставит смайлик и не один. Но в субботу к врачу, а в воскресенье с женой на дачу, а на следующей неделе корпоратив, а через две мне в отпуск, а давай потом спишемся. 

Может, вы периодически будете подкидывать лайков в инстаграмм и даже пару раз ответите друг другу в твиттере. 140 символов в квартал. Вы не станете друзьями.

Хотелось бы сказать, что это не плохо и не хорошо, что это - жизнь, все дела. Но это, господа, полная хуйня. В этом гребаном мире слишком много не тех людей, чтобы так легко расставаться с редкими теми самыми.

-1

Apatheid

Не желая утомлять окружающих невыносимостью своего бытия, окружаешь ладонями голову, запрещая мыслям превращаться в слова, запрещая покидать их мрачную келью. Они бьются о голову изнутри, просачиваются слезами, незаметно проникают в интонации, смотрят из глаз наружу. Мысли, тяжелые как свинец, прижимают тебя к кровати. Вставай и иди.

Казалось бы, смирись и живи себе дальше. Легко сказать. А что делать, когда не видишь, что там дальше, потому что то ли дождь, то ли слезы в глазах? Хочется надеть на себя шоры и разучиться думать. А еще лучше, разучиться чувствовать. Режьте меня, режьте, пусть там останется один только рубец. Каждый день - новая рана. Когда-нибудь это кончится.

Черт подери, это такое мазохистское удовольствие: ну еще хоть разочек взглянуть, вдохнуть, прикоснуться. Вот же оно, совсем рядом. В последний раз. Самый последний.

noname

И только когда некому даже сказать, ты понимаешь, как же это больно.

Когда от боли ты способен только смотреть в одну точку на стене. Когда ты боишься спать, потому что боишься снов, но еще больше боишься просыпаться. И ты думаешь, надеешься, что тебя спасет твоя чертова работа.

И ты спрашиваешь себя, когда ты начал думать о других больше, чем о себе. Когда и зачем.

Какой же ты ludicrous, магистр. 

Desipere in loco

Я просыпаюсь в холодном поту. Потому что горячую воду отключили, и из крана льется Северный Ледовитый Океан (вместо эпиграфа).

Шесть утра. Открываю глаза. Рядом лежит ноутбук. В ноутбуке работа. Я открываю ноутбук, смотрю на работу и закрываю его. Зубы важнее.

Иду чистить зубы. О, черт возьми, нет! Только не в душ. Оставь надежду всяк сюда входящий. Зато бодрит.

Возвращаюсь к нашим баранам. За ночь мне успели надавать по ушам. Уши болят. Исправляю опечатку в посте.

Отвечаю паре-тройке пользователей.

Проверяю, что произошло в фэйсбуке. Лайки как валюта ноосферы. Им нравится. Конвертация в реал не радует.

Твиттер. 140 символов моей жизни. Жизни проекта. What’s the difference?

Просматриваю новости. Война в Сирии, протесты в Турции, рекордные показатели безработицы в Европе. Мэтт Смит больше не будет Доктором.

Накраситься и одеться. Check.

На работу! Иногда мне кажется, я хожу не на работу, а домой.

Ich wohne zu Hause. Ich lebe im Büro.

Я хожу к Стасу на немецкий. Я плохой ученик.

Но сегодня понедельник.

Я приезжаю на работу к 8-00, потому что если ехать к 9, будет толпа в метро. Люди в Москве медленнее стареют. Их скорость ближе к скорости света.

Я открываю тысячу и одну вкладку в Хроме. Простите. У меня два монитора. Две тысячи и две вкладки в Хроме. И еще 3 в Эксплорере. Потому что корейские сайты работают только там.

10-30 – утренний стенд-ап. Что ты сделал вчера, что ты сделаешь сегодня. Квантование реальности на задачи.

Чем я занимаюсь? Кто такой коммьюнити-менеджер? Охотник за кликами? Коллекционер лайков? Я засоряю интернет своими письмами и комментариями, скриншотами в фэйсбуке и ежеутренним «Good morning» в твиттере. Desipere in loco.

Я ставлю задачи на другие отделы, чтобы к каждой новости прилагалась картинка. Потому что новости без картинок не замечают. Упрощение реальности усложняет мета-реальность.

13-00 - обед. Кульминация дня офисного работника. Корея научила меня никогда не есть в одиночестве.

После обеда случаются встречи с разными людьми. Обсуждение и планирование. Выполнение невыполнимого, реализация нереализуемого, переливание из пустого в порожнее.

Я хожу в другой офис к юристам, маркетологам и дизайнерам. На митинги. Сначала было смешно от засилья англицизмов, теперь над моим «грейт кастомер сервисом» смеются друзья.

Задачи по проекту. По второму. И компот. Просмотреть корейские сайты, что происходит в сфере онлайн-игр. Подготовить отчет для отдела развития бизнеса. Немного помочь с благотворительностью.

19-05 Снимаю наушники. Офис пуст.  Привет, Стас! Нет, не ухожу.

После семи самое время для задач, не связанных с моим основным проектом. Занимаюсь заданием, которое дали мне ребята из биздева. Играю. Нужно быть в курсе. Не работа, а мечта.

21-00 Привет, Кирилл! Нет, не ухожу.

Самое время немного пообщаться с пользователями – в Европе прайм-тайм.

Подготовить занятие. По вторникам в 9-00 я веду корейский. Я так себе учитель. Но пара человек появляется.

22-40 Пока, Стас! Да, домой.

Охранники больше не шутят про то, отдыхаю ли я когда-нибудь.

Я люблю ездить в метро одна, потому что выходные и метро – это две области пространства-времени, в которых я могу читать.

Точка бифуркации пройдена, жизненный путь выбран. Можно поклоняться данности. Ты отказываешься от многих принципов, их место занимают другие. Рада ли я, что я здесь? Воля есть сущность бытия, желания предваряют действия. Спасибо, Шопенгауэр, сукин ты сын, просветил. Очевидно, я там, где хочу быть. И вам желаю.

Graham's number + 1

Московское метро - удивительное и омерзительное место. Там невоспитанные люди с острыми локтями и острый запах бомжей. Там бессмысленная система станций, противоречащая гауссовому распределению и здравому смыслу. Там пятнадцать человек на сундук мертвеца, а мужик напротив явно оприходовал бутылку рома, судя по зловонному дыханию, обволакивающему вагон.

В метро приходит дзен. Я еду в метро и возвышаюсь над бренностью бытия. Ибо всё - тлен. В каждой музыке - Бах. Ну, вы понимаете. В метро меня посещают странные мысли. 

Молиться, поститься, слушать радио Радонеж

С точки зрения топологии человеческое тело аналогично тору. Человек представляет из себя большой кровавый бублик, дырка от которого - пищеварительный тракт. Таким образом внутренняя стенка кишечника - внешняя сторона человека. Это одна из самых удивительных и омерзительных вещей, которые когда-либо приходили мне в голову.

Подумайте над этим.

Onesome.

Работа - это продажа собственной жизни. А у меня сейчас скидки: 5 дней+выходные в подарок.

Так нельзя жить, господа. Это вредно для психики.

Мне нравится моя работа. Хрен куда возьмут где найдешь что-то подобное, где можно полдня безнаказанно играться в онлайн-игры. Но елки-палки, почему она в Москве? Мне тут плохо. Я терпеть не могу своего соседа. Я, кстати, не видела его неделю: дома мы не встречаемся, потому что я рано ухожу, а он поздно приходит, а на работе мы сидим в разных офисах.

--And now for something completely different--

The importance of being Ernest Hemingway.

Господа, скажу вам, что это особое мазохистское удовольствие - быть мной. Как обладатель большого количества поверхностных разрозненных ошметков знаний, больше всего на свете я люблю "остроумные" (в моем понимании) каламбуры, сочетающие в себе пространства Калаби-Яу и Гессе. Мои ущербные шутки обычно развлекают только меня саму, и потому я считаюсь человеком без чувства юмора.

Так вот, теперь я веду корпоративный корейский. 

Я веду корейский, что значит, что я говорю целый час и меня слушают живые люди.

Что значит множество МНОЖЕСТВО неловких моментов молчания после моих нелепых приступов блистательного остроумия тупорылия.

I'm creepy and I know it!

И наконец, голубь с гитарой, как символ эпохи победившего сюрреализма. Because fuck you, that's why.

P.S.: Как можно догадаться, я скучно пишу, потому что я скучно живу. Вряд ли кому-то будет интересно то, что сегодня я переводила про орков с железными яйцами.

Makin' miracles for minimum wage

Офис - это чашка Петри для сплетен и слухов. Вы узнаете, что Александр Петрович женился на той еще стерве раньше, чем узнаете, кто вообще такой Александр Петрович и как он выглядит. В офисе нет такого понятия, как "личная жизнь". Какой бы личной ни была ваша жизнь, в кулуарах она уже обсуждается, можете не сомневаться. Все уже давно знают девичью фамилию вашей матери и каким именем вы назовете своего первенца.
И уж точно когда-нибудь эти сведения будут использованы против вас.

Можно запереться в туалете, закрыть уши и глаза, но вы все равно будете знать, что Паша из маркетинга - гей, а Лена из бухгалтерии в прошлые выходные напилась и танцевала на барной стойке в солянке.

Что делать с этими сведениями - непонятно. Зачем их вам сообщили - тайна, покрытая мраком. Однако теперь вы причастны к общественной жизни и от вас ждут соответствующих действий. Вы больше не можете тихо сидеть в своей мрачной келье, делать свою работу и уходить домой в 6. Вы обязаны участвовать в жизни коллектива, пить чай, есть печенье, испеченное Машенькой с ресепшен и постить гифки с котами в общий чат. Если вы не будете соблюдать условия общественного договора, то Гоббс негодуэ скорее всего вас подвергнут остракизму (что не есть здорово, если вы работаете в чужом городе и вообще унылый форэвэ элоун).

Это своего рода "возвращение к корням": дружба против кого-то, перешептывания за спиной, доносы воспитательнице начальству, отобранные кубики и порванные сандалии... Бабье лето детства, но с оплатой квартиры и экономией на еде.

Ignorance is abyss

Я склонна к зацикливанию на какой-то одной идее. 

Дело в том, что жизнь не научила меня ничему: абсолютно всего, чего я когда-либо хотела, я добивалась с первого раза. Причем, не прилагая каких-то особых усилий для этого.  Не было у меня крупных обломов и разочарований, которые поставили бы меня на место, отучив думать, что все всегда будет так же хорошо.

При этом, да, я люблю гиперболизировать. Если что-то не получится – это Армагеддон, майя и не снилось-как жить дальше-все кончено-жизнь не удалась. Обычно все получается, но я всегда стараюсь морально подготовиться к трагическому фиаско, потому переживаю всю эту гамму чувств, когда еще ничего не произошло. Этакий мини-пмс. Я не могу ни о чем думать, я волнуюсь, я накручиваю себя все больше и больше, я извожу окружающих. Окружающие, в свою очередь, убеждаются в том, что я ебанулась и хочу внимания. Что является ложным представлением, я действительно, ебанулась, но это со мной по жизни, и я риальне верю в то, что жизнь кончена.

Так вот, сие была мучительно длинная преамбула к восхитительно короткому посту.

Я, как известно, хочу в Питер. Кто же в Питер не хочет? Так вот, я хочу выпросить себе впн, чтобы работать оттуда, где Нева и великолепный вид (а также оттуда, где Ханган и вид весьма посредственный, оттуда, где Майн и кампф Франкфурт и вообще из любой точки мира). Дело в том, что шанс успешности данного мероприятия сходен с шансом заточки благословенной пушки на +16 (геймерский сленг – моя новая лингвистическая любовь).  То есть, как и все хорошее в этой жизни, это задача высокой степени невыполнимости. У меня, конечно, есть некоторые аргументы в пользу освобождения меня от крепостного права (например, «переводите меня нахуй в Питер»), но они не очень убедительны.

И, в общем, я маюсь. С одной стороны, хочется спросить и поскорее узнать вердикт (гет ит аут оф май систем), с другой – хочется дать себе еще время на мечты о лучшем будущем и блаженное неведение. А ждать еще долго – до 1-го февраля. Впереди 2 недели трагического самоедства и духовных терзаний.

Малышка μ−

Мне недодали 359 рублей зарплаты. Что это было вообще? Написала в бухгалтерию – молчат. Смутно ощущается какая-то несправедливость.

Главными проблемами на этой работе являются мой отвратительный сосед-меткий стрелок-любитель вонючей еды и не покидающее меня ощущение собственной бесполезности. Проблему соседа я решаю постоянным нытьем Генычу в скайпе. Проблему бесполезности тоже, конечно, пытаюсь так решать, но она сложнее. Я все стараюсь выбраться из переводческого болота, но, как в любом болоте, чем больше дергаешься, тем больше увязаешь. Кладовая солнца, блеать. (Стоит напомнить уважаемому читателю, что в компанию меня брали не переводчиком, но в же знаете как это бывает. Поскользнулся. Упал. Очнулся - гипс переводчик).

Так вот, вчера произошло что-то неожиданное. Я случайно нашла в корейских интернетах одну интересную статистическую выкладку по родному проекту-который-нельзя-называть. Пятнадцать минут славы. ЧСВ тут же пробило потолок и на четвертой космической покинуло нашу галактику.

Потом мне пришло приглашение на собеседование от одного очень серьезного и напыщенного государственного учреждения, в которое я отправляла свое резюме еще стопятьсот лет назад. Не знаю, идти или нет. С другой стороны, где мои 359 рублей? Не там ли где наша не пропадала?

И наконец, вечером я была в прекрасных, восхитительных гостях. С прекрасными, восхитительными людьми. Давненько я так весело и задорно не проводила вечеров. Приехала домой в половину второго, когда сосед уже спал, и находился в суперпозиции, надежно закупоренный у себя в комнате.

А снился мне Ванечка в костюме.

When you're chewing on life's gristle...

Пока из-за стены раздаются какие-то дикие вопли, вселяющие в меня ужас, напишу-ка я пост, дабы отвлечься от мрачных мыслей и на несколько минут вообразить, что у меня есть друзья.

Итак, сегодня был день скорби. Если вам никогда не приходилось отдавать половину зарплаты (в тот же день выданной, с пылу с жару!) за квартиру, вы не знаете, что такое боль. Песня про «аргентинаямайкапятьноль» на самом деле про квартплату.  Страдания юного Вертера не стоят и выеденного яйца. Бедная Лиза плачет и гладит меня по головке. По сравнению со мной в день расплаты Шопенгауэр – самый жизнерадостный человек, из всех, кто жил когда-либо на планете. Каждый месяц отрывать от сердца заработанные честным трудом, изъеденные налогами несчастные гроши и отдавать их какому-то пузатому мудаку – это настоящая боль. Я думаю, он представляется себе ордынским ханом, когда собирает с нас ежемесячную дань. Поезда переместились на строчку ниже в списке ненавистных мне вещей.

Черт подери, буддисты знали, что делали, когда сочиняли четыре благородных истины. Мир –это ебаные страдания. Впрочем, в моем случае – с нелицеприятной приставкой.

Поведаю-ка я вам лучше о том уникальном мужском разговоре, свидетелем которого я стала сегодня утром. Трое моих коллег невероятно оживленно обсуждали эффективность диет и делились «полезными» советами. Невероятно сложно не встать и не сплясать гопака, празднуя торжество абсурда, когда слышишь о двух неделях на запаренной гречке, произносимое густым басом. Как если бы скинхеды обсуждали, что лучше с гриндов перейти на угги.

Ну вот и все, дорогие мальчики и девочки. До новых встреч!

Live long and prosper.

Toodle-pip.

My hovercraft is full of eels

Пока Далай Лама и Ким Кардашьян несут в мир мудрость порциями по 140 знаков, я в который раз решила завести уютненький бложек и вернуться в мир полноценных многобуквенных пиздостраданий. Сетевой эксгибиоционизм не пропьешь, но сисек, как водится тут не будет.


Долго выбирала между традиционной жежешечкой и нетрадиционным гуглосервисом. Нетрадиционный гуглосервис оказался толерантнее к длине юзернейма, что есть неотъемлемый фактор упивания собственным остроумием.


Так как среди моих полутора друзей широко известен факт отсутствия у меня денег какой бы то ни было личной или социальной жизни и полного замещения их Работой Головного Мозга (как синдром; не подумайте, что головной мозг имеет какое либо отношение к моей деятельности), жежешечка чуть более чем полностью будет посвящена весьма гиперболизированным флуктуациям пространственно-временного континуума меня окружающего, а также размышлениям на животрепещущие (мертвопинающие?) темы.

Я не стала изыскивать изощренные пути, дабы мои драгоценные коллеги не нашли сей бложек, хотя бы потому что я абсолютно уверена в том, что они не заинтересованы во мне настолько, чтобы его искать. Однако здесь, вероятно, будет много всякого про них понаписано (в основном, как водится, всяческие гнусные инсинуации, а также, несомненно, скандалыинтригирасследования). 

Well, that's the end of the film. Now, here's the meaning of life.